Напсо Н.Т.

Проблемы Великой Отечественной войны по праву занимают одно из центральных мест в новейшей отечественной историографии. Их научное осмысление продолжается более полувека. За этот период опубликовано свыше тридцати тысяч наименований исследований по истории войны. Однако и до сегодняшнего дня есть проблемы, в силу различных причин оставшиеся вне пределов исследовательского внимания историков. В основном это темы, освещающие социальную историю военного периода. К их числу относится проблема коллаборационизма – сотрудничества советских граждан с нацистской Германией, составной частью которой является история “восточных” легионов в вермахте.

Германское отношение к военному сотрудничеству с представителями национальных меньшинств Советского Союза на протяжении 1941-1945 гг. характеризуется широким спектром оценок: от пренебрежительного игнорирования до политики заигрывания и провозглашения союзнических, договорных связей. За этот период руководство рейха сумело мобилизовать значительные военные, политические и интеллектуальные ресурсы в целях привлечения добровольцев в различные коллаборационистские формирования, часть которых составили “восточные войска” вермахта.

Анализ немецких правовых актов в области военного коллаборационизма свидетельствует о том, что формирования “восточных войск” осуществлялось по национальному признаку. Это объясняется тем, что германская концепция поощрения и интенсификации военного сотрудничества исходила из факта крайней неоднородности населения Советского Союза, предполагаемого наличия политического и этнического антагонизма в ряде регионов, а так же совершенно мизантропической увлеченности рейха идеей расового превосходства. На этой основе нацистским руководством регламентировались виды, размеры и функции коллаборационистских формирований.

Первую категорию “восточных войск” составляли боевые части (Kamfferbende) – подразделения, предназначенные для ведения боевых действий против Красной Армии и войск союзнических армий. К ним относились кавказско-тюркские и казачьи части. Представителям прибалтийских народов, украинцам и белорусам предоставлялось право вступать в полицейские подразделения (Shutzmannschaft) и охранные части (Ziherygsferbende), предназначенные для борьбы с партизанами и охраны объектов тыла. Использование русских коллаборационистов в боевых, охранных частях и во вспомогательной полиции первоначально было запрещено. Отсутствовали ограничения на использование великороссов в качестве “хиви” – помощников (Hilfswillige).

В преддверии немецкого наступления на Кавказе в 1942 году для реализации специальных военных и политических задач германское командование сделало особую ставку на народы Кавказа, Крыма, Поволжья и Средней Азии. Одним из способов привлечения на сторону Германии кавказско-тюркских этносов стало создание национальных “восточных” легионов (Ostlegionen).

Термин “легион” заимствованный из латинского языка (от лат.- Lego- набираю, собираю) и древнеримской военной терминологии использовался нацистами для обозначения наемного характера этих формирований. На практике восточные легионы не являлись боевыми единицами эквивалентными бригаде или дивизии. Они не участвовали в боевых операциях, а представляли базы для формирования кавказско-тюркских батальонов (отбор, обучение, экипировка, вооружение добровольцев).

Остлегионы были неоднородны по этническому, социальному составу и морально-политическому состоянию. Они комплектовались из советских военнопленных, гражданского населения временно оккупированных территорий, представителей общин кавказско-тюркской эмиграции, проживавших в оккупированных европейских странах и на территории Германии, Австрии и Турции.

Тщательный источниковедческий анализ самых разнообразных групп исторических документов позволил автору сделать вывод о том, что советские граждане руководствовались широким спектром разнообразных оснований для содействия вермахту: от конфронтации, идеологического неприятия режима советской власти до стратегии выживания. Политический аспект был также обусловлен деятельностью влиятельных общин кавказско-тюркской эмиграции в Праге, Берлине, Париже, Анкаре. Свое участие в восточных легионах значительная часть эмигрантов рассматривала как продолжение борьбы с большевизмом.

Процесс организации национальных частей был поставлен на широкую основу в январе – августе 1942 года. За этот период на территории Польши германское руководство создало штабы и учебные лагеря шести легионов – Туркестанского (в Легионове), Кавказско-магометанского, позднее Азербайджанского (в Едлине), Грузинского (в Крушне), Армянского (в Пулаве), Волжско-татарского (в Едлине). Общее руководство формированием и обучением национальных частей осуществлял штаб командования восточными легионами, который располагался в Рембертове, а летом 1942 г был переведен в Радом.

Всего за два года в Польше (до упразднения штаба в Радоме в конце 1943 г.) было сформировано 52 полевых батальона: 14 туркестанских, 8 азербайджанских, 8 грузинских, 8 армянских, 7 северокавказских и 7 волжско-татарских – общей численностью 50 тыс. человек.

В связи с ростом числа советских военнопленных тюркского и кавказского происхождения был создан дополнительный центр формирования восточных легионов, организованный на базе штаба 162-й пехотной дивизии, расформированной вследствие больших потерь на фронте.

Новые центры с учебными лагерями были созданы на территории Полтавской области: Туркестанского легиона – в Ромнах, Азербайджанского – в Прилуках, Грузинского – в Гадяче, Армянского – в Лохвице и Северокавказского – в Миргороде, где также находились штаб формирования и курсы переводчиков. Начальником штаба 162-й пехотной дивизии был назначен полковник доктор Оскар фон Нидермайер – офицер абвера и один из лучших специалистов по Советскому Союзу и мусульманскому Востоку.

До мая 1943 г. на Украине было сформировано 25 полевых батальонов восточных легионов: 12 туркестанских, 6 азербайджанских, 4 грузинских, 3 армянских, а также 2 усиленных северокавказских полубатальона, 7 строительных и 2 запасных батальона - общим контингентом свыше 30 тыс. человек.

В мае 1943 г. центр формирования восточных легионов на Украине был преобразован в экспериментальную 162-ю “тюркскую” пехотную дивизию. Базой для создания дивизии послужили полевые батальоны, находившиеся на стадии формирования. Кадровый состав был переброшен в Силезию на учебный полигон в Нойхаммер, где формирование было продолжено. Дивизия имела двухполковую организацию и комплектовалась по принципу 1 : 1, то есть на 50% - немецким личным составом.

В Крыму командование 11-й армии группы армий “Юг” и органы СД проводили активную вербовку татарского населения. 14 рот самообороны стали основой 8-ми полицейских батальонов (Shutzmannschaft-Bataillonen) крымских татар и составили Крымско-татарский легион.

К лету 1943 года в составе вермахта имелось 90 пехотных батальонов восточных легионов: 26 туркестанских (20,5 тыс. чел.); 15 азербайджанских (36,6 тыс. чел.); 13 грузинских (19 тыс. чел); 12 армянских (7 тыс. чел.); 9 северокавказских (15 тыс. чел.); 8 батальонов крымских татар (10 тыс. чел.); 7 батальонов волжских татар и других народов Поволжья и Урала.

Анализ значительных пластов немецкой и советской документации из центральных российских архивов, а также данных зарубежной историографии позволяет составить представление о разбросе цифровых сведений по числу представителей кавказско-тюркских этносов, вступивших в восточные легионы в период с 1941 по 1945 год. Количественные пределы контингента национальных батальонов в различных источниках колеблются от 45 тыс. до 100 тыс. человек.

Выбор мест дислокации национальных формирований был обусловлен экономией средств и времени. На территории Польши, Украины и Крыма располагалось множество лагерей военнопленных, которые являлись основным источником комплектования личного состава будущих батальонов. К тому же относительная близость легионов к линии фронта позволяла германскому руководству в условиях ведения интенсивных боевых действий экономить средства на транспортные расходы при доставке военнопленных в подготовительные лагеря легионов и при транспортировке уже созданных остбатальонов на фронт.

Широкое использование частей восточных легионов на советско-германском фронте началось осенью 1942 г., когда впервые сформированные в Польше и на Украине полевые батальоны были направлены на Кавказ и под Сталинград. Остбатальоны направлялись в распоряжение немецких дивизий в основном для несения охранно-караульной и гарнизонной службы, проведения карательных операций против партизан. Дефицит людских ресурсов вермахта на разных направлениях советско-германского фронта вынудили немецкое военное командование использовать кавказско-тюркские батальоны на передовой.

В результате деятельности подпольных антифашистских комитетов в восточных легионах имели место случаи дезертирства легионеров из батальонов “первой волны”. Эти процессы активизировались в связи с успешным наступлением Красной Армии под Сталинградом, на Кавказе, под Курском. Поэтому германское руководство приняло решение об отправке большей части остбатальонов на Западный фронт: во Францию, Италию и на Балканы. Данная акция завершилась к концу 1943 г. Оценивая итоги использования кавказско- тюркских батальонов германским командованием можно предположить что особые надежды вермахта на эффективность, значительный результат от их применения на территориях полиэтнических и поликонффессиональных регионов СССР (Кавказ, Крым, Нижнее Поволжье, Сталинградская область), не оправдались.

В 1944-1945 гг. батальоны восточных легионов несли службу по охране Атлантического вала, действовали в центральных районах Франции против партизан, использовались против англо-американского вторжения в Западную Европу. В конце войны часть национальных батальонов вошла в состав “1-го Восточно-мусульманского полка СС” (позднее “Восточно-тюркского соединения СС”) и “Кавказского соединения СС”.