Миловидов В.Л., Касаткина О.А., г. Кострома

Проблема взаимоотношений государства и церкви в годы Великой Отечественной войны по-прежнему вызывает к себе интерес у исследователей. Благодаря привлечению новых источников освещаются различные её аспекты, в том числе вопрос о патриотической деятельности церкви. Более широко и систематично в литературе представлены материалы по областям, находившимся в зоне немецкой оккупации, а также по центральному и северо-западному регионам России. Менее изучена религиозная ситуация, сложившаяся в восточных регионах и прифронтовых областях. А без этого невозможно увидеть государственно-церковные отношения во всей целостности и своеобразии их развития.

В период войны большой вклад в развертывание патриотической деятельности внесли жители Верхневолжского региона. Здесь находился центр формирования воинских частей и подготовки кадров. Сюда были эвакуированы военные учебные заведения. Здесь производились сборы средств в фонд обороны, сдача продуктов и вещей для Красной Армии, предоставлялась помощь эвакуированному населению и областям, освобожденным от вражеской оккупации. Преобладание сельского населения над городским, отдаленность большинства районов от областных центров, недостаточное информационное и кадровое обеспечение партийного и государственного аппаратов на местах, - эти особенности региона потребовали от властей поиска различных способов воздействия на сознание, души и сердца людей. Официальная пропаганда, носившая классовый партийный характер, оказалась недостаточна. Явившись тяжелым потрясением и нравственным испытанием для советского общества, война способствовала росту религиозных настроений. Особую важность приобрел вопрос о позиции духовенства и верующих. Государство было вынуждено не только признать это, но и принять меры к нормализации отношений с Русской православной церковью.

В первый же день войны патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский) обратился к верующим с воззванием. “Всякий может и должен внести в общий подвиг свою долю труда, заботы и искусства, - убеждал митр. Сергий. – Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины. Господь нам дарует победу”[1]. За весь военный период митрополит (с 1943г. - патриарх) Сергий выступил с посланиями более 20 раз. К патриотическому служению призывали так же и другие архипастыри – митр. Киевский и Галицкий Николай (Ярушевич), митр. Ленинградский Алексий (Симанский). Ими неоднократно приводились в пример исторические деятели, известные своим патриотизмом. Особое внимание уделялось тем из них, кто был причислен к лику святых (А.Невский, Д.Донской, Сергий Радонежский, Гермоген – патриарх Московский и всея Руси). Христианство и его ценности противопоставлялись идеологии фашизма. Послания духовенства учили верующих всецело отдавать себя служению Отечеству, вселяли непоколебимую уверенность в победе русского оружия. Некоторые священнослужители при составлении текста своих обращений проявляли незаурядные литературные способности. “Родина! Вот-то святое, великое слово, выше которого быть не должно…” – так начинается одно из патриотических стихотворений епископа Димитрия Градусова, служившего в 1941-1942гг. в Ярославле. Простым и доступным языком проповедь доносила то, что не могла передать официальная пропаганда. Как правило, информация, полученная от священнослужителя в храме, сопровождалась сильным эмоциональным воздействием.

Важнейшим направлением в деятельности церкви стал сбор средств на государственные и общественные нужды, связанные с войной. В г. Костроме в июле 1941г. религиозная община Трудовой Слободы направила властям просьбу о совершении молебна о даровании победы русскому воинству и о проведении крестного хода с целью привлечь большее количество людей для сбора средств на оборону страны[2]. 30 декабря 1942г. митр. Сергий обратился к верующим с призывом жертвовать свои сбережения на танковую колонну имени Дм. Донского. В итоге, общая сумма средств, собранных на её строительство, составила около 8 млн. рублей[3]. В Костромской отдел Госбанка к апрелю 1943г. на строительство указанной колонны поступило более 93 тыс. рублей. Религиозная община Федоровской церкви г. Ярославля в 1943г. передала на эти цели 100 тыс. рублей, а затем сдала ещё 43 тыс. в фонд обороны и подписала заём в размере 30 тыс. рублей[4]. Духовенство и верующие сельских церквей спешили не отставать от городов своими патриотическими взносами. Приходские общины районных городов и сел Ивановской области в 1943г. внесли на создание танковой колонны 146 тыс. рублей[5]. 25 марта 1944г. на страницах “Правды” появилось обращение представителей Покровской церкви г. Переславля-Залесского, в котором они уведомляли И.В. Сталина о передаче в фонд обороны 100 тыс. рублей.

Свой патриотический вклад осуществили и представители обновленческой ориентации. 9 января 1943г. первоиерарх православных обновленческих церквей А.И.Введенский информировал Верховного Главнокомандующего о передаче в фонд обороны страны драгоценной панагии, оцененной свыше 500 тыс. рублей, а также о перечислении Московским епархиальным управлением 70 тыс. рублей на покупку самолетов. Из телеграммы епископа Рыбинского Димитрия (Лобанова) И.Сталину от 13 января следует, что за период войны верующие его прихода внесли в фонд обороны 60 тыс. рублей. Сам епископ пожертвовал на производство новых самолетов 50 тыс. рублей наличными[6].

На завершающем этапе войны поступления денежных средств от РПЦ значительно возросли. 22 марта 1944г. ко Дню Красной Армии состоялась торжественная передача колонны “Димитрий Донской”. Но на этом патриотические возможности верующих отнюдь не исчерпали себя. По неполным данным, в церквах Ивановской области за 1944г. в фонд обороны было собрано свыше 400 тыс. рублей[7]. В 1945г. духовенство и верующие Костромской области перечислили в фонд помощи семьям погибших воинов более 700 тыс. рублей, а жители Ярославской области – более 2 млн. рублей[8]. Подводя итог, следует отметить, что представители РПЦ оказали действенную помощь государству. Церковные пожертвования в фонд обороны составили более 300 млн. рублей.

Священники и миряне также участвовали в боевых действиях. Уже в начале войны многие из них были призваны на службу. Так, например, случилось с диаконом Костромского кафедрального собора Б. Васильевым. По направлению из армии он поступил в офицерское училище, по окончании которого сразу попал под Сталинград. Там командовал взводом разведчиков. В дальнейшем о. Борис сражался в должности заместителя начальника полковой разведки. Костромской священнослужитель протоиерей К. Ильичевский в годы войны также участвовал в боевых действиях. Вначале он находился в оккупированной немцами Брестской области. С весны 1942г. исполнял обязанности псаломщика. 1 августа 1944г. был призван в Красную Армию и оказался на передовой 1-го Белорусского фронта, где служил в качестве артиллерийского разведчика. В 1945г. К. Ильичевский участвовал в Висло-Одерской операции.

Лучшие представители церкви в годы войны проявили самоотверженность. Государство, заинтересованное в поддержке подобных настроений у верующих, не могло официально не признать заслуг деятелей РПЦ. Более 50 священнослужителей Московской Патриархии получили медаль “За доблестный труд в Великой Отечественной войне”. В их числе архиепископ Ярославский и Ростовский Алексий (Сергеев), епископ Ивановский и Шуйский Кирилл (Поспелов), епископ Костромской и Галичский Антоний (Кротевич), епископ Владимирский и Суздальский Онисим (Фестинатов).

В период Великой Отечественной войны РПЦ была признана одним из важных факторов мобилизации духовных и материальных ресурсов общества для достижения победы. Это вызвало необходимость пересмотра прежнего курса государственно-церковных взаимоотношений. В пользу РПЦ были сделаны значительные уступки. Дважды, в 1943г. и 1945г., состоялось избрание Патриарха Московского и Всея Руси. Возобновились заседания Священного Синода. Были открыты некоторые духовные учебные заведения. Начала функционировать часть закрытых прежде храмов. С 1943г. стал регулярно издаваться Журнал Московской Патриархии. Все эти мероприятия позволили церкви усилить свое влияние на верующих и шире развернуть патриотическую деятельность. Характеризуя последнюю, не стоит забывать, что как внутри церковной организации, так и в рамках системы советских органов власти продолжали действовать факторы, сдерживающие активность верующих. Однако, в условиях войны они были нейтрализованы стремлением государства и церкви к взаимовыгодному сотрудничеству.

____________________________________

1. Правда о религии в России. – М.: Московская Патриархия, 1942. – С.15.

2. В грозном 41-м…: Сборник документов и материалов 22 июня – 31 декабря 1941года. – Кострома, 2001. – С. 7.

3. Васильева О.Ю. Русская православная церковь в 1927-1943гг.// Вопросы истории. – 1994. - №4. – С. 43.

4. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф.6991.Оп.2.Д.16.Лл.63-65.

5. Журнал Московской Патриархии. – 1943. - №2. – С.30-31.

6. Северный рабочий (Ярославль). - 1943. – 13 января.

7. Государственный архив Ивановской Области (ГАИО).

Ф.П – 327.Оп.7.Д.1153.Л.4.

8. ГАРФ.Ф.6991.Оп.2. Д.53.Лл.90-92.