Кузнецов К.К., г. Рыбинск

Оговорюсь сразу: в тезисах моего доклада пойдет речь об ошибках политического и военного характера, коих было немало у всех участвующих в войне сторон. Тема эта имеет не только теоретическое, а и практическое значение.

Великий русский историк В. О. Ключевский советовал нам хорошо помнить свои ошибки, чтобы не повторять их. Еще лучше для дела, если мы учиться на чужих “ляпах” и просчетах. Причины любых политических ошибок нельзя рассматривать изолированно от объективных исторических процессов и явлений. Признавая это, можно констатировать: главный просчет немецкого руководства состоял в самом решении об агрессии против СССР.

В 4 часа утра 22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. На ее стороне выступили Румыния, Венгрия, Италия, Словакия и Финляндия. Это была тяжелая ошибка наших противников, которая приобрела значение преступления.

Атакованные внезапно части Красной Армии были вынуждены вступить в тяжелые бои без необходимой подготовки и без завершения стратегического развертывания. Подавляющим было превосходство немецко-фашистских войск на направлениях главных ударов. К 10 июля 1941 года глубина вражеского вторжения на советскую территорию составляла от 300 до 600 километров.

В первые дни войны в гитлеровской ставке царили безграничная уверенность и всеобщее ликование: вторжение в СССР развивалось успешно. В эту пору дневниковые записи начальника генштаба сухопутных войск генерал-полковника Ф. Гальдера часто “пестрят” фразами: “Войска продвигаются в соответствии с планом…Все идет так, как мы предполагали”. Генерал с удовольствием отмечает, что Вильнюс занят 24 июня – именно в тот день, когда его занял и Наполеон в 1812 г.¹.

За три недели войны противнику удалось вывести из строя 28 советских дивизий и свыше 70 дивизий потеряли более 50 процентов своего состава в людях и боевой технике.

Выступая по радио 3 июля 1941 года И. В. Сталин впервые открыто заявил о смертельной угрозе, нависшей над страной и обратился с призывом ко всем гражданам, независимо от их вероисповедания и национальности, спасти Отечество. Эта речь была немедленно переведена и представлена германскому политическому и военному руководству. В самый день речи Ф. Гальдер записывает: “Не будет преувеличением сказать (а он очень не хотел и опасался преувеличений- К. К.), что кампания против России будет выиграна в течение 14 дней!”. Как ошибался тогда этот образованный и многоопытный военный специалист! Он не понимал, почему Сталин уверенно говорил о неизбежном разгроме немецкой армии и почему многие солдаты и командиры Красной Армии, самоотверженно сражаясь, могли взорвать себя в доте, или сжечь в танке.

Войска Красной Армии продолжали ожесточенно сопротивляться агрессору. К концу июля 1941 года немцы, потеряв в боях с частями Красной Армии почти половину танков и авиации, большое количество живой силы, были вынуждены к востоку от Смоленска перейти к обороне.

Однако в конце лета– начале осени 1941 года советские войска постигла вторая после трагических июньских дней очень крупная неудача, на этот раз на Левобережье Днепра при обороне Киева.

Вскоре последовала трагедия под Брянском и Вязьмой – третье крупнейшее поражение Красной Армии. К осени 1941 года фашисты блокировали Ленинград с суши, полностью оккупировали Украину, прорвались к Ростову-на-Дону и вышли на подступы к Москве.

8 октября в Германии неожиданно были прерваны все радиопрограммы. Диктор сообщил: “Сейчас мы ожидаем важное специальное сообщение”. Немецкое радио передавало их в 1939 году, когда была взята Варшава и разгромлена Польша и в 1940 году, когда был взят Париж и капитулировала Франция.

Поэтому по всей Германии громкоговорители были включены на полную мощность. И вот после того, как пропели фанфары, немцы услышали торжественный голос диктора: “ Из главной квартиры фюрера. Верховное командование вермахта сообщает: одержана победа в решающем сражении на Востоке”” Люди вышли на улицы. Война окончена! Победа! Продавцы сосисок на радостях стали бесплатно раздавать свой товар.

Гитлер, выступая 9 октября в берлинском “Спортпаласе”, встреченный воплями восторга, произнес следующие слова: “Я говорю об этом только сегодня потому, что сегодня я могу совершенно определенно сказать: этот противник разгромлен и больше никогда не поднимется”.

“Фелькишер беобахтер”, главная газета нацистской партии, опубликовала передовую статью “Военный конец большевизма”, в которой говорилось: “На этот раз принесены в жертву последние боеспособные советские резервы. Против победоносного и полностью боеспособного немецкого Восточного фронта стоят лишь совершенно непригодные для серьезных действий красные соединения”. Статья заканчивалась утверждением: “Приговор Советскому Союзу вынесен”².

Как могли Гитлер и его генералы совершить такую стратегическую ошибку? Почему они считали, что с СССР покончено? Неужели эти люди были людьми невежественными и неопытными? Нет, конечно. Их выводы имели под собой серьезные основания. Немцы оккупировали территорию, на которой до войны располагалось 70 процентов промышленного потенциала СССР. К концу 1941 года советское промышленное производство уменьшилось в 2,1 раза, в том числе проката черных металлов (а это основа военной промышленности) в 3,1 раза; проката цветных металлов в 430 раз; выпуск подшипников (без которых не выпустить ни самолета, ни танка) уменьшился в 21 раз³.

Ввиду угрозы захвата Москвы в ход пошли практически все стратегические резервы советского государства. Председатель ГКО был вынужден сам поштучно распределять по фронтам танки, самолеты, артиллерийские орудия. Поэтому немецкие руководители считали: последние дивизии Красной Армии еще немного посопротивляются и все будет кончено.

Логика рассуждений фашистских заправил была бы безупречной, если бы дело касалось другой страны. Они не учли эффективности советской административно-командной системы в военных условиях, патриотизм советского народа, его веру в руководство Советского Союза, несмотря на просчеты, которые им совершались.

В выступлении на приеме в честь командующих войсками Красной Армии вскоре после Победы Сталин говорил: “У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах”.

Олицетворением этих ошибок в отличие от разумной директивы № 1 может служить директива № 2 и директива № 3 наркома обороны, первая из которых была передана в штабе военных округов в 7 часов 15 минут 22 июня, а вторая – около полуночи того же дня. Из-за внезапности нападения, из-за нарушения связи, не располагая достоверной информацией о реальном положении дел, нарком обороны требовал от командующих фронтами невыполнимого.

В сентябре 1941 года неумелые действия советского командования и запоздалые решения Ставки об отводе войск из-под Киева привели к разгрому основных сил Юго-Западного фронта. После Московской битвы и последовавшего за ней контрнаступления советских войск разгромить основные силы немцев нам не удалось. Ставка ВГК во главе со Сталиным недооценила возможности противника и переоценила собственные силы. В результате в мае-июле 1942 года фашисты вновь овладели стратегической инициативой, вышли в большую излучину Дона, создав угрозу прорыва к Волге и на Кавказе.

Для исторической науки проблема ошибок, просчетов тех или иных руководителей всегда была и будет непростой. Все великие перемены в истории никогда не обходились без ошибок, все войны ими полны. “Война, – отмечал У. Черчилль, – это по существу список ошибок…”⁴.

Но как говорят в народе, ошибки ошибкам рознь. На весах истории стратегические просчеты фашистских политиков не идут ни в какое сравнение с просчетами руководителей Советского Союза.

В канун краха “третьего рейха” даже Геббельс, ранее уничижительно отзывавшийся о нашем командном составе, оказался способен осознать и признать превосходство советской военной школы над немецкой.

Пытаясь найти объяснение победоносному натиску Красной Армии, он пишет в своем дневнике 18 марта 1945 года: “Мне представлено генштабом дело, содержащее биографии и портреты советских генералов и маршалов. Эти маршалы и генералы почти все не старше 50 лет. С богатой политико-революционной деятельностью за плечами, убежденные большевики, исключительно энергичные люди, и по их лицам видно, что народного они корня… Словом, приходится прийти к неприятному убеждению, что военное руководство Советского Союза состоит из лучших, чем наше, классов”⁵.

Допуская ошибки и просчеты, руководство СССР не ошибалось (в отличие от руководства Германии) стратегически: уверенность в конечной победе не покидала Сталина и его соратников никогда.